За стеной – тюремный двор.
Там слышен тихий голос:
“Майкл, без тебя я – как во мгле.
Для детей украл зерна,
И теперь судьба одна:
Путь на каторгу в тюремном корабле”.
Мой рай
В полях под Атенрай,
Где птицы пели нам…
Дивный край.
Песня больше не слышна,
Над землёю тишина.
Одиноко средь полей у Атенрай.
По узкой улице домой… Ура! Ура!
По узкой улице домой… Ура! Ура!
По узкой улице домой
Он возвращается живой,
И мать кричит: “О боже мой!
Джонни не узнаю я!”
Огонь, огонь, и вновь огонь. Ура! Ура!
Огонь, огонь, и вновь огонь. Ура! Ура!
Огонь, огонь, и вновь огонь…
И дым, и гарь, и гной, и вонь,
А мать качает головой:
“Джонни не узнаю я…”
Лишь солнце на небе начнёт танцевать,
Корову на рынок пойду продавать.
А сколько монет я отдам за неё —
Ничьё это дело, а только моё.
Мой Каррикфергус, город светлый, увы не стал моей судьбой.
Я говорил с попутным ветром. Он пел о небе и звал с собой.
Его словам лишь безумный поверит,
Что сможет вдаль он улететь,
В Одессе когда-то
Весьма небогато
Торговка по имени Сара жила.
В лотке её – плюшки,
Баранки, ватрушки,
Хлеба, пироги для любого стола.
«Всего два рубля
Питания для!..
Купите оладьи,
Блины, кренделя!»
Почти каждый день к нашей старой пивной
Приходит старик-кукловод.
И лишь иногда у него выходной,
О чём он с улыбкой поёт:
“В день весенний
Вспомни друзей и веселье.
Я всю неделю пью молоко.
Виски – в воскресенье. ”
Я покинул дом, и закрылись двери.
Проводив меня, девчонки заревели.
Я обнял отца, матушку и братца,
Выпил пинту пива, чтоб не волноваться.
Напоследок тут
Срезал крепкий прут –
Если нападут,
Тогда получат в “бубен”.
И через овраг
Я затопал так,
Что пугал собак
На кривой дороге в Дублин…
Ну-ка, раз и два!
Эй, шагай давай, но погоди, сперва
Найди дорогу в Дублин:
Так она крива.
