По бездорожью-бардаку
Из магазина волоку
Бадью спиртного на боку
И два мешка жратвы.
Вчера приехал в гости к нам —
Не на концерт, не по делам,
А просто так, напиться в хлам —
Волынщик из Москвы.
Гуляка и бродяга,
Бродяга, бродяга,
Гуляка и бродяга —
Волынщик из Москвы.
Наша Мэри — алмаз, идеал народных масс.
И ласкают мне глаз её профиль и анфас.
И, клянусь, в этот раз я последний Карабас,
Если Мэри за меня не выйдет.
Да, я на Мэри жениться намерен,
И Мэри моею станет навек.
По крайней мере, я не лицемерю, Мэри верю я,
И в мире нету никого милее Мэри Мэк.
Все с моим знакомы братом, его имя Джони Шо,
Он сейчас в футбольном клубе, и ему там хорошо!
Он без зубов и с синяками ходит, ноги колесом,
Потому что с чьей то бутсой повстречался он лицом!
Он бежит по полю, он бьёт с ноги!
И немного от футбола набекрень его мозги.
Он постоянно пахнет потом и в речах довольно груб
С той поры как записался в распроклятый футбольный клуб.
У тех берегов, у родных берегов
Шумит над озером ветер.
И будет восход также светел через год,
Только вместе мы его не встретим.
Это было, было давным-давно.
Солнце село, стало темным-темно.
Сто волынок пело одно, одно.
Это было, было давным-давно.
Сто волынок! ты посмотри, сынок!
Это двести рук! это двести ног!
Ровно сто сердец у отважных львов
И мозгов примерно на сто голов.
Это было, было давным-давно.
Солнце село, стало темным-темно.
Сто волынок пело одно, одно.
Это было, было давным-давно.
В лесу осеннем глухой порой
Закаркал ворон, а с ним второй.
Сказал один, что был старее:
“Готов обед, летим скорее…
Готов обед, так летим скорей!”
Летят солёные ветра сквозь Девисов пролив.
Наш старый мудрый капитан и строг, и справедлив.
Прекрасны девушки в порту, но всё-таки с утра
Парней отсюда унесут солёные ветра.
Нам пора, выше нос!
Ночь не зря прожита.
Всё готово, всё готово
Для охоты на кита!
В полночь непроглядный мрак
Всё небо тучами завесил.
Больно бьёт проклятый град.
И жжёт лицо капризный ветер.
О, просыпайся, Мэгги,
О, просыпайся, Мэгги.
Я плутал во мгле у скал,
Всю ночь мечтая о ночлеге.
