Я здесь чужой, я бедный странник.
Немало мне пришлось пройти.
Но верю я – сердец не ранит
Тот светлый мир в конце пути.
Уходит ночь, и утром рано
Встаёт рассвет передо мной.
Я через воды Иордана
Иду домой, иду домой.
Там на поле, недалече –
Стаи пуль и рой картечи.
Там снаряды гнёзда вьют,
По людишкам жалким бьют.
А он у пушки встал.
Встал у пушки-пушки-пушки.
Выправку держал
И пушку заряжал.
В полночь непроглядный мрак
Всё небо тучами завесил.
Больно бьёт проклятый град.
И жжёт лицо капризный ветер.
О, просыпайся, Мэгги,
О, просыпайся, Мэгги.
Я плутал во мгле у скал,
Всю ночь мечтая о ночлеге.
Мы в сумерках осенних под сентябрьским дождём
Сегодня в лес за грибами не пойдём.
За лесом – холм в колючках и во мху.
Мы знаем, кто живёт там наверху.
Они быстры как ветер, но весьма невелики.
На них надеты смешные колпаки.
Будь ты стократ вонюч и волосат,
Они вонзят тебе колючку в зад.
Закончен суд, вопрос решён.
Все трое заодно:
Умрёт сегодня старый Джон
Ячменное зерно.
“Мечом его”, – сказал один.
Другой сказал: “Огнём!”
А третий просто рассудил:
“Зарыть его живьём!”
Ну-ка фа-ла-ла дай-фолли!
Зарыть его живьём!
По чёрной земле на чёрном коне
Скакал молодой дурак.
Но только пути в чужой стороне
Не мог отыскать никак.
Какой-то старик без ног и без рук,
Лежавший у кабака,
Ему рассказал дорогу на юг
И сказку для дурака:
-Три чаши стоят,
На камне стоят.
И в каждой из них – не то.
В одной из них яд,
В другой из них яд,
А в третьей – незнамо что.
Но ты не робей,
Разбей их ногой.
И чтоб ни случилось впредь,
Из первой не пей,
Не пей из другой.
А в третью не смей смотреть!
Ты лучик солнца, мой лучик солнца.
Ты искра света в душе моей.
При непогоде на небосводе
Появись и тучи развей.